Краснодар

Музыкальный фастфуд



  Хорошей поп-музыки не существует. В принципе. Как не существует хорошего фастфуда. В Макдональдсе можно утолить голод, получить даже какое-то удовольствие от вкуса, но, все прекрасно понимают, что это за счет ущерба здоровью. То же и с "попсой". Можно под нее отвлечься,  потанцевать, порадоваться нехитрой сюжетной линии песенок, но, как и жирная дешевая еда, попмузыка несет разрушение. Только не физической, а духовной сфере человека.


  То, что музыка не такое простое явление, каким его представляют большинство современных людей я уже писал. Сейчас бы хотелось остановиться на одной конкретной ее разновидности: популярной или эстрадной музыке. Процитирую отрывок из книги Ларисы Березовчук "Самоучитель элементарной теории музыки":



  Ближе к последней четверти XIX века в музыкальной критике появляется словосочетание «легкая музыка». Ясно, что оно противопоставлялось музыке «тяжелой» — то есть «серьезной», трудной для восприятия слушателей. Подобные сложности возникают тогда, когда отсутствует музыкальное образование. Понятно, что речь идет о камерной и концертно-академической музыке, которым противопоставляется в музыкальной культуре нечто «легкое» для восприятия. Под «легкой музыкой» подразумевался, во-первых, жанр оперетты — упрощенный, «сниженный» вариант оперы как своеобразная протестная реакция культуры на оперного «тяжеловеса»— на музыкальный театр немецкого композитора Рихарда Вагнера. Во-вторых, термином «легкая музыка» обозначались музыкальные произведения, сопровождавшие развлечения небогатых, если не бедных вообще, простых горожан, которых в европейских столицах уже было едва ли не сотни тысяч. Им были недоступны и филармонические концерты, и оперные театры не только по образовательным причинам, но и по финансовым: не было денег для того, чтобы купить билет.



Если бы сегодня почитатели поп-музыки знали, какими драматичными были первые страницы в истории этой разновидности музыки... Если бы они представляли себе подлинные причины глянцевой гламурности, которая сегодня во всем мире присуща шоу-бизнесу, в том числе и отечественному...

Даже школьный курс истории Нового времени содержит сведения о том, как проходила промышленная революция в развитых странах Европы, к которым в XIX веке присоединилась и Россия. Но в школах наверняка редко рассказывается о том, как эта промышленная революция «аукнулась» в сфере культуры, в частности культуры музыкальной. А социокультурная механика этого грандиозного процесса, длившегося в Европе не менее полутора столетий, к середине XIX века обнаружила свою очевидную безнравственность. Ее, впрочем, тогда мало кто осознавал: просто так по необходимости складывались события, которые привели к формированию пролетариата, и известно, что ему нечего было терять.



Схематично обрисую логику этих событий.
Рабочими многочисленных заводов и фабрик в столицах и больших городах европейских стран становились в основном крестьяне и обитатели маленьких провинциальных городков, где жизнь была размеренной, привычной и патриархально-идиллической. Но детей тогда рождалось много, и у отцов семейств стало не хватать земли, чтобы наделить ею взрослых сыновей. А без земли — труда на ней и ее даров — молодой мужчина не мог построить собственный дом и обзавестись семьей. Соответственно, и для девушек становилось все меньше достойных женихов. Это сейчас мечта о быстром успехе, а иногда и его возможность в столичных мегаполисах Москвы и Петербурга соблазняет юных провинциалов. А в те времена промышленных центров боялись. Не по своему желанию, а из-за необходимости накопить денег работой в городе, чтобы потом приобрести свой клочок земли, — устремлялась в мрачные и грязные столицы вся эта масса обездоленных молодых людей.



  Местом их обитания были трущобы промышленных окраин, где для них строились специальные бараки. Производство было таким, что требовало разделения труда по половому признаку. В добывающих и перерабатывающих отраслях, машиностроении, как и сейчас, трудились физически сильные мужчины, а в легкой промышленности — женщины.

И мужчины и женщины работали на износ: по 12-14 часов в сутки, шестидневка с сокращенным рабочим днем в субботу. Ясно, что после такой работы все падали от усталости, забываясь в коротком сне. Но законы жизни неумолимо требовали от молодежи своего. Именно в субботу вечером и в воскресенье практически каждую неделю в течение года происходили события, имевшие прямое отношение к становлению поп-музыки — ее образно-смысловых черт и социальных функций.



  Освоившись на новом месте и войдя в трудовой ритм, молодые рабочие и работницы в выходные дни начали испытывать потребность в том, что всегда и везде занимает мысли парней и девушек. Можно эту потребность называть в романтическом «штиле» желанием найти свою половинку или потребностью любить и быть любимым. А можно и без иллюзий — по сути: потребностью в половом партнере, которая традиционно в те времена в крестьянской среде реализовывалась в браке, освященном церковью. Но по причине экономической несостоятельности большинства потенциальных женихов в родных местах с законным браком не получалось. В городе с этим тоже была проблема, потому что молодой паре негде было жить: ведь деньги копились на обустройство своего будущего по возвращению в деревню. Так что за уединение в «нумерах» никто из своих ничтожных заработков платить не собирался, равно как и пользоваться услугами женщин легкого поведения, которых в те времена на улицах больших городов было великое множество. Такая безысходная ситуация нагнетала депрессивность.


Она вряд ли осознавалась этими невежественными парнями и девушками. Но переживалась она точно так же болезненно, как и в наше время неудовлетворенная потребность юношей и девушек в любви. В результате к середине XIX века в выходные дни в среде рабочей молодежи начал вырабатываться определенный стереотип поведения.

В субботу после работы все торопились по средствам прихорошиться, и стайки парней и девушек выплескивались на городские улицы. Там, а чаще в дешевеньких питейно-развлекательных заведениях типа кафе, кабачков, кабаре, ресторанчиков на открытом воздухе летом молодые рабочие и работницы, приглядываясь друг к другу, останавливали свое внимание на том, кто понравился. Завязывались знакомства. Важнейшим средством, которое его облегчало и намекало на возможность дальнейшего сближения, были танцы.




  Владельцы заведений быстро смекнули, какие выгоды сулит им наличие хотя бы крошечного пятачка для танцующих пар и такого же крошечного возвышения — эстрады, на которой музыканты исполняют произведения, танцевальные по характеру. За то, чтобы покружиться в вальсе или попрыгать в галопе, нужно было обязательно что-то заказать: прохладительные напитки, кофе, легкую закуску с минимальной выпивкой. Зимой же было так приятно погреться в освещенном зале и послушать душещипательные песенки о вечной любви и клятвах в верности. Если было лето, то становится понятной причина такой популярности в рабочей среде пикников за городом — встреч на природе, где легко было уединиться, укрывшись от любопытных глаз. В холодное же время года снова приходилось искать место с танцполом.
Танцевальность становится главным признаком эстрадной музыки. Поскольку танцы в то время были в основном парные, в которые лишь иногда вводились элементы хоровода или простые фигуры, то юноша только в танце мог представлять свою партнершу избранницей сердца. А ритмичные движения тела так его волновали...


Танцы для обездоленной рабочей молодежи были едва ли не единственным средством сублимации полового влечения, которое в реальности вряд ли могло достичь цели: до сексуальной революции было еще далеко, а девушки, больше всего на свете стремившиеся выйти замуж, с опаской относились к случайным связям. Поэтому в песенках со словами о любви, в танцевальных ритмах молодые рабочие и работницы ощущали близость счастья, радость от того, что кто-то смотрит на тебя с обожанием. К тому же движения танца разминали одеревеневшие от тяжелой работы тела, вызывая прилив сил -  и душевных, и физических. Но в новой массовой музыке для развлечений горожан, простой и возбуждающей, бедные слои населения к середине XIX века не замечали ничего подозрительного.

А подозрительное было, причем социального толка. Это и экономический механизм, который побуждал изгоев общества платить за развлечение, доставляющее иллюзию счастья. Это и идеологическая установка, которая переводила социальные конфликты в сферу культуры, сводя сословно-имущественное неравенство к неудовлетворенному половому влечению. С тех пор и по сегодняшний день базисные принципы музыкального шоу-бизнеса и его основного «козыря» — поп-музыки — не изменились. Его неочевидная для простецов стратегическая задача такова: поп-музыка как музыкальное воплощение мечты о любви, счастье и успехе предназначена для тех, кто беден, много и тяжело работает, невежествен и потому обречен оставаться на дне общества.



Произошла инверсия ценностей в образной стороне музыки и текстов. То, что раньше скрывалось от нескромных посторонних взглядов в семейном кругу, теперь было вынесено на публичное обозрение, интимные чувства человека начали афишироваться, стали предметом товарно-денежных отношений. Фривольное, скабрезное, вульгарное приобрело для слушателя особую привлекательность, потому что намекало на эротические отношения, до которых в реальности дело доходило редко. Пикантность текстов, «раскованность» исполнительской манеры в стиле канкана стали отличительными признаками песенок и куплетов.

В это же время начинает «пробуксовывать» традиционный для христианской европейской культуры механизм ценностной ориентации, который разделял эстетические практики на «высокое» искусство и «низовое» развлечение, а их взаимодействие друг с другом обогащало и то и другое. Но при этом общество четко понимало, какая область музыкального искусства в наибольшей мере способствует духовному совершенствованию человека.
Постепенное внедрение в сознание широких кругов населения идеи, согласно которой все потребности человека, в том числе и духовные, может обеспечить материальное благосостояние, привело к подмене подлинных художественных ценностей ценностями мнимыми. А их можно приобрести за деньги. Слушателя, не обладающего вкусом, развитым музыкальным опытом, реально обманывают принципом доступности искусства, предлагая его восприятию суррогат, некую облегченную замену музыки, разрушая существовавшее в течение тысячелетий стремление человеческой личности к идеальному и возвышенному. Именно поэтому в поп-музыке в принципе не может быть сложных средств выразительности, ибо слушатель не обладает музыкальной подготовкой; здесь не может быть возвышенных образов, потому что само это искусство зачастую связано с нарушением моральных норм; здесь не может быть проблемного содержания, так как зритель-слушатель пришел после трудового дня поразвлечься, и работа души здесь неуместна — не за это уплачены деньги.


  Что же касается последних, то они являются мерилом мастерства и привлекательности исполнителя для аудитории. Исполнитель воплощает в своем творчестве систему ценностей обывателя, если не социального изгоя. Система эта в основном сводится к атрибутам «красивой жизни». Здесь и шикарная одежда, и комфортный быт, и круг знаменитостей, в котором вращается кумир, и путешествия-гастроли в дальние и экзоти-ческие страны. На создание подобных впечатлений работают имиджи певцов. Так формируется институт «звезд», который является средством манипулирования массовым сознанием.

Попсовость девальвирует ценности — образные, стилистические, нравственные, наконец, которые были накоплены в процессе исторического развития каждой из разновидностей музыки. Как развлечение поп-музыка может и должна существовать в музыкальной культуре современности. Но она не должна претендовать в общественном мнении на статус «высокого» искусства.


Оригинал взят у gur_ar в Музыкальный фастфуд